В 1944 году между ОУН и советским руководством состоялась мимолетная попытка переговоров, стороны к согласию не пришли, и что было дальше, мы знаем.
Через 20 лет другие люди отправили одного из инициаторов тех переговоров Никиту Сергеевича Хрущева в отставку, поменяв на трио Брежнев-Подгорный-Шелепин. Что было дальше, и кто из троицы «съел» остальных, мы тоже знаем.
Оба события мало того, что могли пойти совсем не так, как мы это знаем, но еще и взаимодополнить друг друга. И в другой Перестройке, другой журнал «Огонёк» печатал бы совсем другие разоблачительные книги.
Евгений БУЗЕВ
…и примкнувший к ним Шухевич
Предисловие ко второму изданию дневников С.Ф. Антропова
Поздней осенью со стороны Крыма потянуло «ядерным пеплом». Так говорили жители Ростовской области, хотя откуда было им знать, как он пахнет.
[caption id="attachment_8136" align="aligncenter" width="640"]
Советский ядерный удар по базе ВМФ Украинской ССР в Севастополе. Ноябрь 1963 года[/caption]
Ветер с юго-запада действительно часто приносил гарь, но Крым был ни при чем. Радиоактивные облака из Крыма несло на юг, в сторону Турции. А в Ростовскую область гарь вместе с далекими звуками взрывов приходила из соседних Донецкой и Ворошиловградской областей.
Говорили об этом жители степных городков шепотом, разговоры о вооруженных действиях в соседней области могли закончиться беседой в КГБ. Самые любопытные слушали радиоголоса. Прочие узнавали о войне от беженцев, которые не очень представляли ситуацию в целом и могли рассказать лишь то, что видели своими глазами, а то и придумать.
Рассказы переселенцев были страшнее, чем сводки «Голоса Америки» и «Немецкой волны»
Беженцев везли на армейской технике и размещали в палатках, те же, у кого в степных городках были родственники, добирались самостоятельно. Участковые сбивались с ног, регистрируя таких «диких» переселенцев, рассказы которых были страшнее, чем сводки «Голоса Америки» и «Немецкой волны». Рассказывали о бомбардировках, о танковых ударах по коммуникациям и рельсовой войне.
[caption id="attachment_8167" align="alignright" width="290"]
Польские пограничники устанавливают новую границу на участке Берестечко - Радивилив. Январь 1969 года[/caption]
Про ядерный пепел вполголоса, но разговаривали. Скрыть атомный взрыв невозможно, о нем кратко написали в газетах за подписью «ТАСС» и один раз сообщили по радио. Из прочего газеты скупо упоминали только о польских военнослужащих, которые выполняют свой интернациональный долг в западных областях УССР.
Тем, кто уже купил билеты в Ялту, в кассах вокзалов без объяснений возвращали деньги и советовали ехать в Гагры. Но таких было немного. После октябрьского пленума дураков ездить через Украину почти не осталось, да и мало кто берет отпуск поздней осенью.
Одним из таких «дураков» был Сергей Федорович Антропов, имя которого теперь знает весь мир, а тогда оно было известно лишь студентам кулинарного техникума, в котором Сергей Федорович преподавал историю. Он забрал деньги, отказался от Гагры, а придя домой, достал из комода пустой гроссбух и вывел вечным пером на первой странице: «Дневник». Так и начались дневники Антропова.
[caption id="attachment_8137" align="aligncenter" width="640"]
Никита Хрущев (второй слева) в разрушенном Ворошиловграде после отбитой танковой атаки. Ноябрь 1963 года[/caption]
О Ворошиловграде Антропов узнавал от соседки, к которой из осажденного города сбежала невестка с внуком. Сын соседки поехал на военные сборы незадолго до внеочередного пленума, и они не знали, что с ним теперь. Антропов тщательно записывал их рассказы, а потом начал уже целенаправленно заговаривать с другими беженцами и переносить разговоры на бумагу.
Благодаря этому мы получили ценнейший исторический документ о гражданском противостоянии в СССР начала 60-х годов, когда Хрущев отказался без крови передать власть группе Брежнева, Подгорного и Шелепина.
[caption id="attachment_8143" align="alignleft" width="320"]
Карточки ввели вскоре после начала кризиса. Отрезные талоны на июль-сентябрь 1964 года[/caption]
Важнейшая тема дневников – это угроза голода. Продовольственные карточки на хлеб и сахар ввели для Ростовской области уже в конце октября, и каждый месяц список дефицитной продукции увеличивался.
«Зато каждый день в газетах пишут про новые поставки продовольствия в Польшу. В Средневековье наемников нанимали за деньги, а сейчас за пшеницу. Я думаю, что, наверное, есть и какие-то другие договоренности. Возможно, полякам отдадут Волынь и Львов», - рассуждает Антропов в декабре 1964 года.
«Впервые с октября «Правда» упомянула Хрущева. Но только в виде прилагательного: «хрущевская клика». Хотел бы я почитать киевские газеты, что-то там пишут о Брежневе. Да и пишут ли?». Антропов сделал эту запись 3 января 1965 года, он не мог знать, что уже два дня идет штурм столицы УССР и, конечно, никаких газет в Киеве не выходит. Новогодний штурм Киева был одной из самых страшных катастроф в истории не только Советской армии.
[caption id="attachment_8138" align="alignright" width="320"]
Пижон Леонид Брежнев (1906 - 1968) оказался решительным противником смещенного генсека Хрущева[/caption]
Практически не имеющий источников информации Антропов старался узнавать новости по радиоголосам, которые в те дни и сами не представляли, трагедия какого масштаба происходит под хрущевской столицей. Антропов ничего не знал тогда о десятках тысяч трупов на ледяных берегах Днепра, о попытках блокады и деблокады города. Он много размышлял о политике, ХХ съезде, о советской многопартийности.
«Хрущев разрешил ОУН, сделал Шухевича генсеком партии, дал им места в Советах, только чтобы можно было «утереть нос» Западу? Мол, смотрите, у нас тоже многопартийность? Или он догадывался, чем закончится «демократия»? Ведь если можно одним, то почему и другим нельзя сделать свою партию, свой КПСС, со своим ЦК и генсеком?». Антропов был убежден, что именно переход СССР к двухпартийной системе привел к войне, разжег аппетиты части руководства КПСС.
Антропов ошибается в своих рассуждениях, забывая, что легализация ОУН была крайне ограниченной. Партия могла действовать лишь в пяти западных областях УССР, квота на места в Советах всех уровней для ОУН не превышала 10%. Хрущевская «многопартийность» была пустышкой, такой же, как «многопартийность» ГДР и ПНР.
[caption id="attachment_8149" align="alignleft" width="300"]
Генсек ЦК ОУН Роман Шухевич возглавлял делегацию на XXII съезде КПСС. Октябрь 1961 года[/caption]
Через несколько месяцев Антропов дает ей достойную оценку.
«ОУН ни на что не влияла. И стоило ли им выходить из лесов? Ради чего? Чтобы Шухевич ездил на ЗИСе? Чтобы Федуна-"Полтаву" публиковали в «Правде» на последней полосе? Партия боевиков-подпольщиков сидела в Советах Львовской и Ивано-Франковской областей, получала пайки, клялась в верности идеалам ленинизма. Разве этого они хотели? Со стороны Шухевича было бы честно уйти в леса и воевать до последнего патрона. «Делегаты ОУН – почетные гости XXII съезда КПСС», у меня до сих пор хранится этот номер «Известий». Как же им было стыдно, у них даже не было права голосовать, а лишь сидеть и улыбаться».
Здесь Антропов впадает в иллюзии относительно советской «демократии», которой сам же выносил приговоры. ОУНовцы не имели голоса на мероприятиях КПСС (хотя, что не было мероприятием КПСС в Советском Союзе?). А кто имел? Кто пользовался своим голосом, для того, чтобы не создать видимость «единодушного одобрения», а осознанно проголосовать?
Подробно на ОУН Антропов останавливается и в июле 1965, когда западной прессе стали известны подробности антипартизанских мероприятий, которые проводили польские «воины-интернационалисты» («Ковельская бойня» и другие).
[caption id="attachment_8154" align="aligncenter" width="640"]
Экипаж только что поступившего в Войско Польское Т-55 готовится к зачистке Ковеля. Март 1965 года[/caption]
«По «Би-би-си» большая дискуссия о так называемой «Волынской резне». ОУН обвиняют в массовом убийстве польского населения в 1943 году. Выступали эмигранты из тех, кто выжил, рассказывали ужасные, по-настоящему жуткие вещи. Словно кровью окатило. Пошел в библиотеку освежить подробности. В нашей литературе очень скупо и, конечно, во всем виноваты немцы. Кто врет, уже не узнаем никогда».
[caption id="attachment_8157" align="aligncenter" width="640"]
Никита Хрущев инструктирует экипаж Ту-95 перед отправкой на бомбардировку Воронежа. Май 1965 года[/caption]
Антропов ошибался. Мы узнали многое. Но для этого пришлось пережить еще больше: ответные бомбардировки Воронежа, Фрунзенский мятеж, трибунал над Хрущевым, убийство Брежнева ОУНовским снайпером. Мы знаем об этом и многом другом, в том числе благодаря таким людям как Сергей Федорович. Да только о его судьбе после эвакуации севера Ростовской области нам практически ничего неизвестно…
Так или иначе, его дневники навсегда обессмертили его имя и поставили в один ряд с Солженицыным, Шаламовым, Войновичем и десятками других, не побоявшихся возвысить голос правды.
Советский ядерный удар по базе ВМФ Украинской ССР в Севастополе. Ноябрь 1963 года[/caption]
Ветер с юго-запада действительно часто приносил гарь, но Крым был ни при чем. Радиоактивные облака из Крыма несло на юг, в сторону Турции. А в Ростовскую область гарь вместе с далекими звуками взрывов приходила из соседних Донецкой и Ворошиловградской областей.
Говорили об этом жители степных городков шепотом, разговоры о вооруженных действиях в соседней области могли закончиться беседой в КГБ. Самые любопытные слушали радиоголоса. Прочие узнавали о войне от беженцев, которые не очень представляли ситуацию в целом и могли рассказать лишь то, что видели своими глазами, а то и придумать.
Польские пограничники устанавливают новую границу на участке Берестечко - Радивилив. Январь 1969 года[/caption]
Про ядерный пепел вполголоса, но разговаривали. Скрыть атомный взрыв невозможно, о нем кратко написали в газетах за подписью «ТАСС» и один раз сообщили по радио. Из прочего газеты скупо упоминали только о польских военнослужащих, которые выполняют свой интернациональный долг в западных областях УССР.
Тем, кто уже купил билеты в Ялту, в кассах вокзалов без объяснений возвращали деньги и советовали ехать в Гагры. Но таких было немного. После октябрьского пленума дураков ездить через Украину почти не осталось, да и мало кто берет отпуск поздней осенью.
Одним из таких «дураков» был Сергей Федорович Антропов, имя которого теперь знает весь мир, а тогда оно было известно лишь студентам кулинарного техникума, в котором Сергей Федорович преподавал историю. Он забрал деньги, отказался от Гагры, а придя домой, достал из комода пустой гроссбух и вывел вечным пером на первой странице: «Дневник». Так и начались дневники Антропова.
[caption id="attachment_8137" align="aligncenter" width="640"]
Никита Хрущев (второй слева) в разрушенном Ворошиловграде после отбитой танковой атаки. Ноябрь 1963 года[/caption]
О Ворошиловграде Антропов узнавал от соседки, к которой из осажденного города сбежала невестка с внуком. Сын соседки поехал на военные сборы незадолго до внеочередного пленума, и они не знали, что с ним теперь. Антропов тщательно записывал их рассказы, а потом начал уже целенаправленно заговаривать с другими беженцами и переносить разговоры на бумагу.
Благодаря этому мы получили ценнейший исторический документ о гражданском противостоянии в СССР начала 60-х годов, когда Хрущев отказался без крови передать власть группе Брежнева, Подгорного и Шелепина.
[caption id="attachment_8143" align="alignleft" width="320"]
Карточки ввели вскоре после начала кризиса. Отрезные талоны на июль-сентябрь 1964 года[/caption]
Важнейшая тема дневников – это угроза голода. Продовольственные карточки на хлеб и сахар ввели для Ростовской области уже в конце октября, и каждый месяц список дефицитной продукции увеличивался. «Зато каждый день в газетах пишут про новые поставки продовольствия в Польшу. В Средневековье наемников нанимали за деньги, а сейчас за пшеницу. Я думаю, что, наверное, есть и какие-то другие договоренности. Возможно, полякам отдадут Волынь и Львов», - рассуждает Антропов в декабре 1964 года.
«Впервые с октября «Правда» упомянула Хрущева. Но только в виде прилагательного: «хрущевская клика». Хотел бы я почитать киевские газеты, что-то там пишут о Брежневе. Да и пишут ли?». Антропов сделал эту запись 3 января 1965 года, он не мог знать, что уже два дня идет штурм столицы УССР и, конечно, никаких газет в Киеве не выходит. Новогодний штурм Киева был одной из самых страшных катастроф в истории не только Советской армии.
[caption id="attachment_8138" align="alignright" width="320"]
Пижон Леонид Брежнев (1906 - 1968) оказался решительным противником смещенного генсека Хрущева[/caption]
Практически не имеющий источников информации Антропов старался узнавать новости по радиоголосам, которые в те дни и сами не представляли, трагедия какого масштаба происходит под хрущевской столицей. Антропов ничего не знал тогда о десятках тысяч трупов на ледяных берегах Днепра, о попытках блокады и деблокады города. Он много размышлял о политике, ХХ съезде, о советской многопартийности.
«Хрущев разрешил ОУН, сделал Шухевича генсеком партии, дал им места в Советах, только чтобы можно было «утереть нос» Западу? Мол, смотрите, у нас тоже многопартийность? Или он догадывался, чем закончится «демократия»? Ведь если можно одним, то почему и другим нельзя сделать свою партию, свой КПСС, со своим ЦК и генсеком?». Антропов был убежден, что именно переход СССР к двухпартийной системе привел к войне, разжег аппетиты части руководства КПСС.
Антропов ошибается в своих рассуждениях, забывая, что легализация ОУН была крайне ограниченной. Партия могла действовать лишь в пяти западных областях УССР, квота на места в Советах всех уровней для ОУН не превышала 10%. Хрущевская «многопартийность» была пустышкой, такой же, как «многопартийность» ГДР и ПНР.
[caption id="attachment_8149" align="alignleft" width="300"]
Генсек ЦК ОУН Роман Шухевич возглавлял делегацию на XXII съезде КПСС. Октябрь 1961 года[/caption]
Через несколько месяцев Антропов дает ей достойную оценку. «ОУН ни на что не влияла. И стоило ли им выходить из лесов? Ради чего? Чтобы Шухевич ездил на ЗИСе? Чтобы Федуна-"Полтаву" публиковали в «Правде» на последней полосе? Партия боевиков-подпольщиков сидела в Советах Львовской и Ивано-Франковской областей, получала пайки, клялась в верности идеалам ленинизма. Разве этого они хотели? Со стороны Шухевича было бы честно уйти в леса и воевать до последнего патрона. «Делегаты ОУН – почетные гости XXII съезда КПСС», у меня до сих пор хранится этот номер «Известий». Как же им было стыдно, у них даже не было права голосовать, а лишь сидеть и улыбаться».
Здесь Антропов впадает в иллюзии относительно советской «демократии», которой сам же выносил приговоры. ОУНовцы не имели голоса на мероприятиях КПСС (хотя, что не было мероприятием КПСС в Советском Союзе?). А кто имел? Кто пользовался своим голосом, для того, чтобы не создать видимость «единодушного одобрения», а осознанно проголосовать?
Подробно на ОУН Антропов останавливается и в июле 1965, когда западной прессе стали известны подробности антипартизанских мероприятий, которые проводили польские «воины-интернационалисты» («Ковельская бойня» и другие).
[caption id="attachment_8154" align="aligncenter" width="640"]
Экипаж только что поступившего в Войско Польское Т-55 готовится к зачистке Ковеля. Март 1965 года[/caption]
«По «Би-би-си» большая дискуссия о так называемой «Волынской резне». ОУН обвиняют в массовом убийстве польского населения в 1943 году. Выступали эмигранты из тех, кто выжил, рассказывали ужасные, по-настоящему жуткие вещи. Словно кровью окатило. Пошел в библиотеку освежить подробности. В нашей литературе очень скупо и, конечно, во всем виноваты немцы. Кто врет, уже не узнаем никогда».
[caption id="attachment_8157" align="aligncenter" width="640"]
Никита Хрущев инструктирует экипаж Ту-95 перед отправкой на бомбардировку Воронежа. Май 1965 года[/caption]
Антропов ошибался. Мы узнали многое. Но для этого пришлось пережить еще больше: ответные бомбардировки Воронежа, Фрунзенский мятеж, трибунал над Хрущевым, убийство Брежнева ОУНовским снайпером. Мы знаем об этом и многом другом, в том числе благодаря таким людям как Сергей Федорович. Да только о его судьбе после эвакуации севера Ростовской области нам практически ничего неизвестно…
Так или иначе, его дневники навсегда обессмертили его имя и поставили в один ряд с Солженицыным, Шаламовым, Войновичем и десятками других, не побоявшихся возвысить голос правды.